Приостановление иностранной компанией деятельности на территории России не отменяет для ее сотрудников предусмотренные законодательством трудовые гарантии, в том числе право на получение трудового пособия при увольнении, уточняет Верховный суд (ВС) РФ в изученном РАПСИ определении. 

Суть дела

В начале марта 2022 года американская IT-корпорация Oracle приняла решение о приостановлении деятельности своей дочерней структуры в России — общества «Оракл Компьютерное оборудование». «Дочка» прекратила оказывать услуги технической поддержки и разорвала сотрудничество со своими российскими партнерами. Также общество расторгло трудовой договор с руководителем группы специалистов по продажам Евгением Дрякиным, выплатив ему трудовое пособие в размере 4 850 239 рублей.

После того как компания была признана банкротом, ее конкурсный управляющий обратился в суд с требованием о признании недействительным соглашения о выплате Дрякину денежной компенсации, посчитав ее чрезмерной и причиняющей вред имущественным правам кредиторов.

Суды трех инстанций удовлетворили требование управляющего, сославшись на то, что выплата трудового пособия в соответствующем размере явилась экономически необоснованной для должника, а ответчик в силу занимаемой должности должен был знать о финансовых затруднениях компании и о возможных последствиях такой выплаты для кредиторов. 

Не согласившись с вынесенными судебными актами, Дрякин обратился с кассационной жалобой в Верховный суд.

Позиция ВС

Сам по себе факт приостановления должником деятельности в России не означает его неплатежеспособность и, соответственно, осведомленность об этом ответчика, отмечает ВС.

По мнению высшей инстанции, занятый судами подход фактически означает, что после объявления работодателем о приостановлении деятельности трудовые гарантии для его работников автоматически отменяются, что противоречит статье 61.2 Закона о банкротстве (оспаривание подозрительных сделок должника) и статье 178 Трудового кодекса РФ (выходные пособия).

«Для признания оспариваемых сделок недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве следовало установить существенную неравноценность встречного исполнения со стороны работника путем сравнения спорных условий с аналогичными соглашениями, заключавшимися, в том числе с иными участниками оборота», — уточняет Верховный суд.

Он обращает внимание, что, по словам Дрякина, выплата ему выходного пособия являлась ординарной сделкой для должника, который на протяжении длительного периода своей деятельности выплачивал уволенным работникам аналогичную компенсацию в размере шести заработных плат. При этом ее размер соответствовал выходному пособию, выплачиваемому в сопоставимых по масштабу компаниях, и не отличался от рыночных значений.

Обстоятельства, при которых прекращены трудовые отношения, подтверждают, что достигнутое между должником и Дрякиным соглашение о компенсационной выплате при увольнении являлось взаимовыгодным, указывает ВС.

«В случае увольнения Дрякина Е.В. по нормам действующего трудового законодательства (с предварительным за два месяца уведомлением о планируемом сокращении, выплатой до трех среднемесячных заработков после увольнения и т.д.), расходы должника (конкурсной массы) составили бы сопоставимую или большую сумму, чем в действительности было выплачено ответчику, что исключает причинение вреда кредиторам оспариваемыми сделками и наличие у заявителя цели злоупотребления правом», — поясняет высшая инстанция.

Таким образом, выплата компенсации в указанном в соглашении размере была направлена на обеспечение соблюдения баланса интересов работника и работодателя и имела своей целью выполнение работодателем требований трудового законодательства, резюмирует Верховный суд.

На основании изложенного ВС отменил оспариваемые судебные акты и отказал в удовлетворении требования конкурсного управляющего.