Институт приобретательной давности является конституционно значимым правовым инструментом, поскольку открытость пользования жильем не собственником позволяет не только ему добиваться официального статуса владельца, но и иным, претендующим на это имущество лицам, определить надлежащего ответчика и заявить о своих притязаниях, что сохраняет такие ценности, как гражданский мир, согласие и стабильность гражданского оборота. Об этом говорится в новом постановлении КС РФ, опубликованном на его официальном сайте.

Падчерицы к наследству не допускались

Как следует из материалов дела, Ольга Иванькова живет в квартире, принадлежавшей ее отчиму, умершему в 1991 году. В 1993 году суд признал это имущество выморочным ввиду отсутствия наследников (в соответствии с ранее действовавшим законодательством падчерицы к наследованию не призывались). При этом районное предприятие жилищно-коммунального хозяйства, к которому перешло право собственности, не предприняло мер к освобождению помещения, а Иванькова продолжила им пользоваться. 

В 2022 году заявительница обратилась в суд с иском к администрации Ростова-на-Дону, администрации Ворошиловского района и предприятию жилищно-коммунального хозяйства о признании права собственности на указанную квартиру в порядке приобретательной давности.

«Иванькова утверждала, что владеет этим имуществом как своим, открыто, добросовестно и непрерывно, а также исполняет все обязанности собственника в отсутствие притязаний и претензий иных лиц. Но суд посчитал условие о добросовестности владения не соблюденным, поскольку Иванькова знала, что квартира как выморочное имущество перешла к публичному собственнику», — рассказали в пресс-службе КС РФ.

Вышестоящие суды поддержали такую позицию, отметив при этом, что непрерывность владения квартирой истицей не доказана, поскольку оплата коммунальных услуг не подтверждает факта постоянного пользования жильем, и что женщина зарегистрирована по месту жительства в другом субъекте РФ.

В связи с этим Иванькова обратилась в КС РФ с просьбой проверить конституционность пункта 1 статьи 234 Гражданского кодекса РФ, в которой разъясняются условия приобретательной давности. По ее мнению, данная норма несправедлива, поскольку позволяет считать наличие у квартиры публичного собственника, не проявляющего намерения осуществлять власть над ней, основанием для отказа в признании давностного владения другого лица добросовестным и препятствием для признания его права собственности в порядке приобретательной давности.

Правильное толкование

Целью института приобретательной давности является возвращение какого-либо объекта в гражданский оборот, включая его надлежащее содержание, безопасное состояние, уплату налогов и тому подобное.

«В то же время законодательство признает возможность приобретения права собственности не за любым лицом, владеющим имуществом в течение установленного срока, а лишь за тем, чье владение соответствует таким критериям, как добросовестность, открытость, непрерывность, а также владение имуществом как своим собственным. При этом сами критерии в законе не раскрываются, а потому их наполнение содержанием во многом зависит от толкования правоприменителями», — пояснили в пресс-службе КС РФ.

По мнению КС РФ, из-за сосуществования нескольких подходов к пониманию этих критериев суды порой принимают прямо противоположные решения.

В этой связи КС РФ разъясняет, что подход, не учитывающий возможность признания добросовестным владельца, осведомленного об отсутствии у него оснований для приобретения права собственности на вещь в ординарном порядке, не обеспечивает единообразного толкования правовых норм.

При этом КС РФ подчеркнул, что на вывод о добросовестности при давностном владении могут влиять различные факторы, в том числе особенности самого имущества, реакция на поведение собственника, поведение давностного владельца в отношении имущества и много других факторов. Например, если возникает спор о принадлежности квартиры, правовое значение может иметь поведение публичного образования по отношению к поступившему в его собственность выморочному имуществу, и при длительном бездействии органов публичной власти гражданин, владеющий жильем, может исходить из того, что публичный собственник утратил интерес к такому имуществу и отказался от прав на него. 

«Указанные в законе критерии для приобретения права собственности по давности владения, не подменяя друг друга, находятся в тесной взаимосвязи, поэтому устанавливаемые и оцениваемые в связи с ними фактические обстоятельства могут влиять на вывод о соблюдении условия о добросовестности», — передает пресс-служба КС РФ объяснения суда. Так, по мнению КС РФ, непрерывность владения квартирой, открытость пользования ей в течение длительного времени, добросовестность способствуют укреплению представления у лиц, потенциально заинтересованных в использовании того же имущества, о ее принадлежности проживающему в ней гражданину, за которым будет справедливо признать право собственности в порядке приобретательной давности.

«Открытость владения, например, учитывает интересы иных лиц и может влиять на вывод о добросовестности владения, поскольку, помимо прочего, позволяет иным, претендующим на пользование имуществом лицам, включая собственника, определить надлежащего ответчика и заявить ему о своих притязаниях. В рассматриваемых отношениях это не может не влиять на баланс таких конституционно значимых ценностей, как гражданский мир и согласие, стабильность гражданского оборота, социальное партнерство и других», — говорится в постановлении КС РФ.

Далее КС РФ добавил, что сочетание критериев, влияющих на оценку добросовестности давностного владельца, является более очевидным, когда жильем открыто пользуется член семьи умершего собственника, который вселился в квартиру с согласия последнего на законных основаниях и совместно с ним ранее в ней проживал.

Таким образом, КС РФ указал, что оспариваемая норма не противоречит Конституции РФ, поскольку при решении вопроса о приобретении права собственности на квартиру по давности владения она не исключает признания добросовестным члена семьи умершего собственника, с ведома последнего получившего право пользоваться квартирой, которая в дальнейшем перешла в качестве выморочного имущества в собственность публично-правового образования.

Правоприменительные решения по делу заявительницы подлежат пересмотру.